vs_baronin (vs_baronin) wrote,
vs_baronin
vs_baronin

Category:

«Хотят ли русские рок-н-ролла?»

Ну, сейчас начнется… Начнется, поскольку я наконец-то выкладываю в LiveJournal свое видение отечественного рок-процесса в исторической перспективе. Данный текст был написан по заказу сайта MusicaMustdie в январе 2005 г., был опубликован там и в результате вызвал обвинения автора в «антисоветизме» (кои слышу с 1976 г.) и в «приверженности теориям заговора».

Затем текст был перепечатан на неофициальном сайте группы «Автограф».

Сейчас же меня, очевидно обвинят в «фашизме» и «дерьмократии» одновременно, вполне в русле современной моды отечественного LiveJournal.

В общем, прошу читать.

ХОТЯТ ЛИ РУССКИЕ РОК-Н-РОЛЛА?

Если учесть, что этот вопрос задан во второй половине января 2005 года, то ответ на него будет совершенно однозначный: не хотят.

А почему, собственно, не хотят? Вспомним умное высказывание, авторство которого от частого употребления уже совершенно забылось: "Рок-н-ролл – это приключение". Так как же при всей популярности в современной России журналов "про светскую жизнь", то есть про чужие невеликие приключения – адресованные тем, у кого собственных приключений в жизни то ли вообще нет, то ли маловато – рок-музыка настолько непопулярна в России? Ведь никто из меломанских кругов не будет спорить с тем, что хороший рок-концерт (и вовсе не обязательно хэви-металлический), сыгранный с изрядной энергетикой настоящими мастерами своего дела – настоящий родник адреналина и положительных эмоций. Значит...

Ничего это не значит. Рок-музыки в стране России не хотят именно потому, что она в нашей стране не интегрирована в повседневную жизнь ее гражданина, как минимум – молодого гражданина. Да и под рок-музыкой у нас подразумевается нечто иное, нежели во всем мире.

Удивительно, но так было не всегда...


Before the storm

Трудно и почти невозможно поверить человеку, родившемуся позже 1965 года, что в России когда-то не существовало такого понятия, как дискотека. Ибо на танцах, куда, в зависимости от исполнявшегося на них песенного материала, хаживали граждане обоих полов и всех возрастов и вкусов, до ноября 1980-го по всем просторам тогдашнего СССР играли исключительно живые музыканты.

И, если говорить честно, эти люди с электрогитарами "Урал", Musima и Lead Star и барабанами "Энгельс" и Tacton были не просто живыми патефонами. Во всяком случае, где-то до середины 70-х, когда магнитофонные катушечные записи с фирменных грампластинок "пошли в народ", самодеятельные музыканты выполняли важную функцию рок-культпросвета, донося до ушей публики актуальные иностранные рок-хиты.

Именно иностранные! Сейчас, на фоне поддерживаемого СМИ разгула местного говнорока и попсы в духе "Фабрики звезд", опять же невозможно представить, что публика, посещавшая танцплощадки или вечера в школах и институтах, из отечественной музыки желала слушать лишь "Машину времени" (а особенно продвинутые – "Високосное лето"), и отрываться под ее песни до упаду. Официальная эстрада не вызывала никаких положительных эмоций у слушателя (хотя если вспомнить некоторые песни, скажем, "Самоцветов" середины 70-х с их содранной с иностранных оригиналов аранжировкой, то окажется, что они были вовсе не плохи) именно ввиду своей официальной разрешенности. Вспоминаю, какому суровому остракизму подвергся один мой одноклассник, когда в 1977 году он осмелился публично сказать, что ему весьма понравилась новая пластинка "Веселых ребят"! За счет настойчивого магнитофонного и танцплощадочного ликбеза даже отъявленные хулиганы (а таких и в моей школе было немало) предпочитали слушать Nazareth и Slade (мы-то, высоколобые, тащились от Deep Purple, Uriah Heep, Yes и Genesis). Из отечественного, помимо "Машины времени", признавался еще Владимир Высоцкий (хотя многие кривились – "он хрипит"), а по поводу блатных песен (которые тогда встречались много реже даже записей Genesis), даже вышеупомянутые хулиганы отзывались так: "Это пусть слушают те, кто срок мотал и нары видел! Мы их слушать не будем!"

Итак, как ни парадоксально это покажется, но, невзирая на бурный застой, рок-музыка была инкорпорирована в повседневную жизнь молодого советского человека пусть и в гораздо меньшей мере, чем в западном мире 70-х, но она не воспринималась той же молодой публикой как нечто удивительное и асоциальное. Да, в СССР не издавались даже пластинки The Beatles (а фирменные LP, благодаря своей запредельно высокой по тем временам цене и крайней ограниченности по количеству завозимых экземпляров, были доступны лишь отдельным жителям двух столиц да портовых городов) – но само имя The Beatles было известно каждому 17-летнему: не то, что сейчас. За счет постоянной перезаписи "у друзей и знакомых" записи западных рок-звезд крутились на магнитофонах всей страны, от Бреста до Владивостока.

А озвучивание танцев именно живыми рок-группами имело еще одно весьма положительное следствие, придававшее нашей действительности некоторое эфемерное сходство с Западом. Да, группы как единые коллективы очень редко становились звездами государственного масштаба (хотя пример той же "Машины времени" был у всех перед глазами), но ничто не мешало ловким "художественным руководителям" (читай – менеджерам) из концертных филармоний выкрадывать в свои профессиональные коллективы самых лучших певцов и инструменталистов, замеченных ими на танцплощадках. Именно таким образом попали на профессиональную сцену все музыканты групп "Динамик" (Владимир Кузьмин & Co) и "Аракс", певец Сергей Беликов, лучшая ритм-секция СССР Юрий Рыжов – Сергей Китаев и многие, многие другие. За счет интереса публики к живым формам музицирования (а иные тогда и не предполагались) профессиональные коллективы ездили в постоянные турне "от Тихого океана до болот Белоруссии" с графиком до 30-40 (!) выступлений в месяц, радовали публику и зарабатывали до 900 руб. в месяц на нос (при тогдашнем окладе ведущего инженера 180 руб.). Причем, будучи выдернутыми из опытной самодеятельности, большинство музыкантов (а уж инструменталисты – так и все) демонстрировали на сцене высокий класс владения инструментами.

Но вечно так продолжаться не могло: к началу 1978 развитие рок-н-ролла в России естественным путем стало причинять известное беспокойство власть предержащим. Очевидно, что где-то наверху было решено принять меры. И меры были приняты.

1978: Мы любим диско!

Итак, власть обратила внимание на меломанские увлечения своих молодых подданных. Впрочем, как и водится, она не собиралась раскрывать свои намерения: я очень хорошо помню самую первую публикацию "о проблемах молодежной музыки" в "Комсомольской Правде" в марте 1978-го. Удивительно, но в той статье не было ни слова о том, что с поп- и рок-музыкой необходимо бороться. Напротив, там отчего-то указывалось, что, мол, необходимо развивать сеть студий грамзаписи. Она, простите, и так была развита в масштабах всей страны – с нежностью вспоминаю точки в Сокольниках и в Зеленограде, где в 1978-1979 годах я делал записи Uriah Heep, Pink Floyd и Alan Parsons Project по 4 рубля за альбом (10 коп. за минуту звучания).

Но кто бы мог подумать, что первый, самый сильный удар по рок-н-роллу в России окажется нанесен бытовым магнитофоном с хорошим усилителем и стереосистемой и комплектом самодельной цветомузыки, мигающим в такт "новейшим модным записям" ABBA и Boney M? То есть всем тем, что до сегодняшнего дня носит у потребителя имя "дискотека"?

О том, что на растленном Западе существуют какие-то "дискотеки", широкому потребителю было известно еще с середины 70-х. Запретный плод сладок: всем мнилось, что дискотека – это нечто необыкновенное, и там, простите уж, "живет духовность" (приписывать "духовность" немногочисленным отечественным рок-исполнителям тогда еще никто не догадывался). Первые отечественные эксперименты по созданию дискотек были диковинными и сильно национальными: дискотека мыслилась как нечто в двух отделениях. В первом суровый ведущий рассказывал историю какой-либо популярной группы, сопровождая рассказ ее композициями (сам присутствовал в 1979-м на подобном мероприятии, посвященном Uriah Heep), а во втором публика отрывалась в танцах. Зачастую, впрочем, под тот же хард-рок и записи "Машины времени" (ибо до осени 1981-го дискотеки никто сверху не контролировал).

Диско-бум на Западе оказался манной небесной для советских культурно-молодежных функционеров: наверху очень оперативно было понято, что танцы под живую музыку ведут к изрядному увеличению количества адреналина в молодом организме и, вероятно, к известным неприятным последствиям для советской власти (паранойяльная боязнь народного восстания была присуща ей всегда). Танцы же под магнитофон были безопасны, и расчет был сделан на то, что немного найдется идейно упертых личностей, подобных автору этих строк, которые поймут, что живая музыка и записанная – две большие разницы.

Я даже сейчас ничем не могу подтвердить свои подозрения, но мне кажется, что огромное количество винила ABBA и Boney M было вброшено в 1978-м на "черный рынок" вполне умышленно. Гипотеза подтверждается тем, что в те-то годы фирма "Мелодия" издала по лицензии три (!) альбома ABBA. Boney M тоже, впрочем, был издан на виниле. Была выпущена и пластинка каких-то местных умельцев (кажется, весной 1980-го) с названием "Мы любим "диско". (Любим, стало быть, по разрешению свыше.) Простите, но даже сейчас мало у кого возникает желание издать CD и поименовать его громко и гордо: "Мы любим рок".

Официальная поддержка дискотек не слишком напоминала всеобщую современную шумиху вокруг "Фабрики звезд" (мобильных телефонов еще просто не существовало, и торговать ими не надо было), но от постоянных упоминаний в "Комсомольской Правде" о том, что "диско-ритмы – это музыка, настраивающая советскую молодежь на трудовые свершения", уже подташнивало. К 1980-му олимпийскому триумф дискотек на 1/6 части земной суши состоялся: автор этих строк в последний раз в жизни плясал под живую группу (исполнявшую кавера Deep Purple и Rainbow) в родном МИЭТе примерно 15-20 ноября того же года. Дальше, простите, всем приходилось довольствоваться записями тех же ABBA и Boney M, а также всяческого невообразимого отстоя вроде Ottawan или никудышно записанного LP "Диско-альянс" рижского "Зодиака". Однако именно к концу 1980-го власть начала понимать, что она заехала с дискотеками несколько не туда: их принялись организовывать, и ими принялись руководить. Поначалу это руководство имело форму конкурсов, где ответственные товарищи настаивали на разбавлении "безыдейной" плясовой формы дискотеки какими-то нравоучительными рассказами не пойми о чем. Затем – в репертуар дискотек стал проталкиваться совсем уж отстойный материал. Дело в том, что к весне 1981-го стиль диско окончательно исчерпал себя в мировом масштабе, и в отечественных дискотеках стали появляться записи новейших героев нью-вэйва (Duran Duran и пр.). Тут уж высказались газеты: вся музыканты "новой волны" была объявлены "фашистскими и антисоветскими панк-приспешниками" – и вторжение стильных музперсонажей на территорию СССР не состоялось. Зато с осени того года в дискотеках зазвучали "популярные" (у кого???) итальянские артисты, очень понравившиеся как невзыскательным, но ушлым командирам дискотек, так и самой нетребовательной публике. Последствия этого итало-триумфа артистов, не шибко нужных и у себя на родине, страна Россия расхлебывает до сих пор...

Отечественный диско-бум каким-то непостижимым образом убедил жадную до модных новинок публику в том, что живая рок-группа на танцах – это как-то несовременно и плохо. Именно в расцвет диско-бума стала резко падать посещаемость настоящих живых концертов, и уже в 1982-1983 гг. московские концерты профессиональных рок-групп в залах вместимостью от 800 до 3 000 мест ходили слушать практически одни и те же личности. Подозреваю, что они делают это и до сих пор.

Говоря о диско-триумфе 1978-1980 гг., необходимо упомянуть еще одну очень важную деталь, а именно – вспомнить, кто же командовал теми первыми дискотеками. Вопреки заверениям не шибко умных юных журналистов о том, что все тогдашние руководители дискотек были чуть ли не идейными врагами советской власти, память народная хранит обратное: все руководители дискотек до 1982 года являлись немелкими комсомольскими боссами уровня той конторы, к которой была приписана данная дискотека. Работа в дискотеке рассматривалась как ответственная и почетная обязанность, и кого попало туда не брали. Простой пример: автор этих строк пытался податься сотрудничать в дискотеку МИЭТа в октябре 1980-го. Нет, сказали, не надобно нам людей с такими мерзкими музыкальными вкусами – ты хард-рок больно любишь! (Ну прям как в современных "модных и актуальных" журналах!) Также интересно вспомнить, что когда в 1983-м на дискотеки обрушился удар властей, связанный с прокруткой первых магнитофонных альбомов отечественных рок-групп нового поколения, никто из тех комсомольских боссов ими уже не командовал – весь удар пришелся на фанатиков музыкальной идеи, пребывавших в жизни в основном в инженерских должностях.

Наверное, те боссы ушли на повышение. Вот только комсомол в целом так и не получил свой Седьмой Орден за развал рок-движения в стране. А жаль – знали бы, с кого спрашивать.

Рок без танцев

Ну а что же рок-музыканты, профессионалы и любители? Так и сдались на милость магнитофона с цветомузыкой? Сдались, да не все: все-таки к началу 80-х в стране уже сложилась крепкая школа русскоязычного (именно русскоязычного, а не "русского") рока, да и фестиваль "Весенние ритмы. Тбилиси-80" открыл публике глаза на существование отечественного рок-феномена.

Кто ушел в филармонии, кто занялся записью собственных альбомов, а те, кто по положению сидел повыше ("Аракс", "Автограф" и "Рок-ателье") даже сподобились на проталкивание своих опусов через худсовет фирмы "Мелодия" – впрочем, безрезультатно. Как бы то ни было, но рок-процесс, хотя и очень вялый, в стране шел. Однако с очень изрядным исключением: живая музыка была изгнана с танцев везде, за исключением Эстонии и, отчасти, Латвии и Литвы. Следовательно, молодые рок-музыканты существовали в своеобразном вакууме: их творческая жизнь начиналась не с непосредственного контакта с публикой и осознания того, что в основе рок-музыки как коммуникативного искусства лежит обмен энергетическими сигналами на уровне рок-группа – слушательская аудитория. Первого опыта эти рокеры набирались не на танцах в клубах или школьных актовых залах, а на репетициях (где публики нет) или в огромных Дворцах спорта, где до публики – миллион миль в эмоциональном плане. Представления музыкантов о сценической энергетике и необходимом для ее реализации исполнительском мастерстве стали уходить на второй план, заменяясь мыслью о том, что "в отечественной песне текст важнее музыки". Антироковая кампания 1983-1985 годов еще более ухудшила положение: тысячи музыкантов сидели даже без репетиционных баз, записывая альбомы в домашних условиях и совершенно не давая концертов. При этом в голове у них свербила одна мысль: их группы запрещают именно из-за смелых текстов (тут официозная пресса перехитрила сама себя – она же постоянно рассказывала, какие The Beatles бунтари, и как они смело обличают капиталистический строй). Представление о том, что власть запрещает рок именно потому, что он не укладывался в прокрустово ложе "социалистических ценностей", у большинства музыкантов просто не укладывалось в голове. А в городе Ленинграде тем временем под зорким оком КГБ и "музыкального критика" с инициалами АК тем временем рос так называемый "рок-клуб", состоявший из весьма амбициозных личностей, едва умевших играть на инструментах, но жаждавших вселенской славы...

Впервые я столкнулся с "новой рок-школой" осенью 1982-го: однокурсник позвал ехать в общагу МИФИ на подпольный концерт лично мне неизвестных групп "Центр" и "Кино". Поехали. В грязноватом подвале ("клубе", как я полагал) сидело на лавках человек 80 и мрачно внимали заикающемуся ведущему в грязноватом свитере (это и был, как вы догадываетесь, АК). Ведущий объяснил, что "Центр" – это лучшая рок-группа страны (!) и вообще "надежда стиля". Надежда стиля заиграла... О боже мой!!! На сцене было полтора усилителя (почти не работающих), барабаны не были подзвучены вообще, а самая распоследняя и нетрезвая группа, услаждавшая слух автора на танцах в его родной школе №909 в 1978-1980 гг., по сравнению с "Центром" звучала как Yes или Deep Purple. Публика была недовольна: она мрачно метала бутылки из-под портвейна в господ музыкантов. Эта своего рода "открытая репетиция" закончилась преждевременно: перегорел очередной усилитель, и группа, боясь бутылочных увечий, удалилась со сцены. Засим на сцену вышли Виктор Цой и Алексей Рыбин ("Кино" тогда было дуэтом) и затянули "Восьмиклассницу" – и это было выдержать решительно невозможно...

Еще можно и нужно вспомнить выступление "Аквариума" 13 марта 1983-го, случившееся в районном "красном уголке", располагавшемся тогда в соседнем с моим доме. Ну и концерт: за вход на него мы отдали с приятелем бутылку портвейна "Кавказ", а Наш Рок-Гуру и Его Команда играли через какие-то бытовые колонки... Аппаратура, в общем-то, была ни при чем: когда на сцену вышли никому еще не известные "Странные игры", они со своей ска-программой произвели на меня впечатление очень толковой и крепкой в профессиональном смысле слова группы. А вот Гуру и Его Команда играли хуже школьной группы на репетиции, будучи к тому же изрядно пьяны: вспоминаю, как грязноватый и косивший под Дэвида Боуи Гуру в процессе исполнения последней песни (аххх!!! из репертуара Вертинского) натурально облевался прямо на сцене. Тоже мне, Сид Вишес выискался... И что, все это – рок-н-ролл? Нет, это – "протест против системы"!

Главным во всей этой новейшей рок-истории оказалось то, что группы "новой русской волны" вбили себе в голову представление о крайней актуальности и смелости собственных текстов – да так и живут с ним до сих пор. Впрочем, этих новичков совершенно не привечали ветераны как минимум московского рок-движения – "продавшиеся", как считалось уже тогда, самодеятельные группы вроде "Мозаики", "Прогресса" или "Полигона", относившиеся к "художественной самодеятельности" иных богатых заводов и НИИ и имевшие вполне пристойные комплекты концертной аппаратуры. Эти музыканты совершенно справедливо полагали, что юная поросль никогда не сможет обеспечить должный уровень сценической энергетики, и следовательно, не составит им никакой конкуренции при выходе на одну сцену. Аналогично пренебрежительно отзывались о "центрах" и "аквариумах" профессиональные филармонические рок-музыканты – кто ж предполагал, что всего через несколько лет борьба за сердца и умы слушателей будет выиграна не на концертных подмостках, но на страницах осмелевших по случаю перестройки газет и журналов...

"Русский рок" – дитя перестройки

Когда грянула перестройка, рок был объявлен "музыкой в законе". Что ж, резонно – держать далее заклепанным предохранительный клапан на паровом котле молодежных эмоций в такой проблемной стране, как СССР-1986, было просто рискованно. Да и немилосердно разворачивающаяся кампания "по борьбе с алкоголизмом" требовала хоть каких-то послаблений...

Но что было представлено "народу советскому" под заманчивой и буквально только что запретной вывеской "рок-музыка"? Определенно не то, что он уже мало-мальски привык слышать на концертах "Машины времени", "Автографа", "Диалога" и изредка гастролировавших в наших краях эстонских рок-составов. С первых же дней возникновения так называемой "Московской рок-лаборатории" группы именно этого сомнительного объединения вкупе с помоечными командами "Ленинградского рок-клуба" (а впоследствии – и в компании столь же ужасных "музыкантов" из Екатеринбурга, то есть из "Свердловского рок-клуба") были объявлены Единственными Настоящими Советскими Рок-Группами. У Кураторов новорожденного рок-движения было очень плохо с фантазией: с самого начала было объявлено, что основной отличительной чертой Советского Рока, как Музыки Перестройки, является примат слова над музыкой, а "искренности" – над техникой исполнения. Ну да, Кураторы действовали здесь по собственному рецепту: объявить The Beatles "борцами с буржуазным строем", а потом перенести этот шаблон на родную землю. Впрочем, я не согласен с бытующей версией стопроцентного рождения "русского рока" в результате некоего заговора КГБ: был бы полноразмерный заговор – Кураторы из КГБ не позабыли бы тогда снабдить все эти "рок-клубы" приличным концертным комплектом аппаратуры. Но вот что до осени 1985-го о личностях, ставших, скажем, во главе "Московской рок-лаборатории" не было известно никому из рок-кругов, знакомо мне не понаслышке.

Именно в момент зарождения "русского рока" в роли могильщиков настоящей рок-музыки и рок-культуры впервые в отечественной истории профигурировали так называемые "музыкальные обозреватели", общекультурный уровень которых был (да и остался) куда как ниже, чем даже у загадочных Кураторов. К тому же, как говорится, "на горизонте было чисто" – единственный достойный и разбирающийся в предмете своей профессии музжурналист доперестроечной эпохи Геннадий Головко был в феврале 1984-го изгнан из "МК" за публикацию первых отечественных рок- и поп-чартс. Прочие личности, вроде печально известного Юрия Филинова из "Комсомольской правды" (автора позорной антироковой статьи "Барбаросса рок-н-ролла", сентябрь 1983 г.), подозрений не вызывали – уже к осени 1986-го они развернулись на 180 градусов и из гонителей рока превратились в его наиглавнейших агитаторов. Оно и неудивительно – компетенция в области современной музыки у этих господ (простите, товарищей!) находилась на нуле: по всей видимости, информация, которой владели 99% из них, бралась из каких-нибудь комсомольско-методических брошюр. Вспоминается Михаил Садчиков из ленинградской газеты "Смена", до осени 1986-го превозносившего да небес общеизвестную группу "Земляне", а затем, не сменив, как говорится, строя фраз – только что гонимый "Аквариум". Примеров не счесть, и каждый архивариус-любитель насчитает не один десяток их...

Поскольку "новейшая" информация в основном об истории родной страны и ее совсем недавно запрещенных культурных ценностях валилась на головы граждан просто мешками, то в этих головах – как музыкантских, так и слушательских – сложилась интересная логическая схема. Раз рок – это музыка перестройки, а вся перстройка сводится к широчайшему раскрытию информации о былых и современных тяготах жизни, то "рок-музыка" – это песни (не обязательно даже электрифицированные) об этих самых тяготах. Говоря кратко – песни о сталинских репрессиях (будто у нас в иные времена новейшей истории репрессий не было!), наличии бюрократов и отсутствии колбасы. Публика воспринимала такой новый "рок" с восторгом: как же, о запрещенном поют! Отсутствие навыков игры на инструментах слушателей не беспокоила: во-первых, за годы диско-бума публика успела позабыть о том, что такое живая рок-группа в действии (да и как-никак за шесть лет два поколения уже успели превратиться в активных потребителей официально разрешенной диско-музыки и разнообразных итальянцев), а упоминавшееся отчуждение профессиональных музыкантов от публики в энергетическом смысле на концертах в Дворцах спорта подталкивало их на усиление текстовой составляющей: текст подоходчивее музыки будет, особенно в условиях почти полной музыкальной безграмотности и тотального дурновкусия, насаждаемого и по сю пору радио и ТВ. (О подвижнической деятельности Олега Гробовникова в "Молодежном канале" на радио "Юность" – как-нибудь в следующий раз.)

Робкие попытки профессионалов противопоставить текстовому засилию вокальный и инструментальный класс исполнения сурово пресекались в первую очередь теми самыми "прогрессивно мыслящими" журналистами: вспоминаю, каких оценок в тогдашней прессе заслужили вполне пристойные фестивали "Панорама-86" и "Рок-панорама ‘87": какой ужас, на них выступало мало "злободневных групп"! Что в те годы писал о нормальной, в том числе зарубежной, рок-музыке обозреватель с инициалами АК, вообще удивительно схоже с уродскими текстами ненавистников хэви-метала. Кстати, и вошедший было в моду хэви-метал в значительной мере оказался дискредитирован "текстовой" политикой тогдашней сцены: так, "Ария", "Мастер" и "Черный кофе" воспринимались в те годы как остросоциальные, именно текстовые составы. Именно в те годы сложился незыблемый пантеон тех групп, при имени которых положено пасть ниц и сделать "ку", чем большинство журналистов и занимается до сих пор: "Аквариум", "Кино", "Звуки Му", "Алиса", "ДДТ" и, в меньшей степени, "Центр", "Вежливый отказ" и "Зоопарк". Стереотип русского рока сложился окончательно: практически не умеющие играть музыканты с плохими инструментами, не умеющие писать нормальных песен, но зато сочиняющие "социальные и злободневные тексты".

Enter Pops

К весне 1987-го непрерывная долбежка в раздухарившихся СМИ привела к интересному результату: как-то исподволь начало считаться, что рок-музыка бывает только отечественной. Вспоминаю, как тогдашние коллеги по НИИ всерьез воображали, что их молодой коллега (не понаслышке уже знакомый тогда с продукций Shrapnel Records) – фанат "Аквариума" и "Черного кофе". Но не эти представления были самым страшным. Хуже всего стало то, что именно в рок-музыке рядовой обыватель стал видеть один из главных источников всех своих бед.

Как так? А очень просто: когда в стране элементарно нечего жрать, любой предмет потребления "отоваривается" с боем (что стало совершенно общим местом даже в Москве уже на рубеже 1988-1989 гг.), а общество живет в условиях постоянного политического кризиса предчувствием гражданской войны, то усиленная, но безграмотная пропаганда местной "рок-музыки" в СМИ приводит к противоположным последствиям: ага, эти умники что-то болтают о роке?! Не хотят ли они отвлечь нас от того, что нам и нашим детям кушать нечего? Неудивительно, что приход на сцену первых отечественных поп-звезд новой формации – "Миража" и "Ласкового мая" – сопровождался таким триумфом, какой ни одному местному рокеру и не снился. Простые сахаринные песенки о простых радостях и горестях стали прообразом будущих телесериалов. Вообще-то успех этих и подобных исполнителей – продолжение того же диско-триумфа (полная концертная фонограмма) в смеси с возможностью полюбоваться на "гонимого" (бизнес-конкурентами) кумира. Именно тогда сложилась национальная модель концерта – 20 с лишним исполнителей, "поющих" под плюсовые фонограммы и предоставляющих запредельно радостной публике полюбоваться на себя, родных. Другие для этой цели ходят не на концерт, но в в зоопарк...

Если бы в те годы жизнь в стране была чуть полегче, а нормальным рокерам были бы открыты двери мелких клубов – мы бы не сокрушались сейчас по поводу отчуждения рок-н-ролла от рядового гражданина. Вот уж 15 с лишним лет прошло, а тот самый гражданин воспринимает рок как музыку опасную: все беды конца 80-х и начала 90-х теперь связаны в его сознании именно с разгулом местного "социального рока" и не менее "социального" кинематографа а-ля "Маленькая Вера".

Музыканты, хранившие в ту пору верность настоящей рок-музыке, а не кривым песням про бюрократов и колбасу, были в растерянности: что делать? Ставить себя в оппозицию к "новой попсе"? Но не упрекнут ли нас тогда в симпатии к коммунистам? Тем более, что ловкие деляги музыкального рынка, желающие поиметь лишнюю копейку, мешали в своих фонограммных шоу "Автограф" с Димой Маликовым. Не удивлен, что вконец дезориентированные рокеры первыми встали в оппозицию к новой власти, которая, кстати, ничего плохого им не сделала: вспоминаю, как на памятном тушинском побоище (сентябрь 1991) Жан Сагадеев из "Э.С.Т." уже пел со сцены: "Осенний ветер демократов качал..."

У разбитого корыта

Бессмысленно говорить о том, что рок-музыка в России сейчас пребывает в каком-то гонимом положении. Она пребывает в исторически сложившемся положении – рядовой гражданин относится к ней настороженно, опираясь на свой печальный исторический опыт, а журналист тяготеет к "светской жизни" тусовки, где еще до конца 90-х водились кое-какие доллары в помощь его гонорарам. Собственно, то же происходит во всем мире (пример – граждане Дании совсем непреклонного возраста знать не знают о какой-то там группе Royal Hunt), однако там никто не собирается кидать грязью в рок-музыку лишь по причине того, что она – явление неновое и в общем-то немодное.

Хорошо высказался пару лет назад по этому поводу экс-лидер "Автографа" Александр Ситковецкий: "В Америке все, как в России – сплошная Бритни Спирс по всем телеканалам. Только с одним маленьким "но": там ни один журналист не посмеет написать, что Led Zeppelin – говно, потому что это группа старая и молодежи неинтересная". Вот до тех пор, пока наши журналисты не перестанут писать о том, что рок – это говно для недоразвитых великовозрастных дебилов, а танцы под магнитофон не будут вытеснены живыми музыкантами хотя бы с пафосных корпоративных вечеринок, русские не будут хотеть рок-н-ролла. С вышеописанной историей приключений рок-н-ролла в России это неудивительно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →