?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Весной прошлого года, когда уже определилось, что на Eurovision Song Contest от России поедет победительница первого сезона шоу «Голос» Дина Гарипова, газета «МузОн» заказала мне интервью с Машей Кац, как с первой нашей артисткой, выступившей на «Евровидении» в 1994 году.

Заказано – сделано: бас-гитарист «Автографа» и Great Balls Of Fire Леонид Гуткин представил меня Маше, и для организации интервью по Скайпу было достаточно одного телефонного звонка.

Было что послушать и что записать! Я представляю вам полностью неурезанную, хотя и отредактированную мною лично версию получившегося интервью.

МАША КАЦ: «ЖЕЛАЮ ДИНЕ ГАРИПОВОЙ ИНТЕРЕСА ПРОФЕССИОНАЛОВ!»

В этом году исполняется 19 лет с того момента, как Россия дебютировала на «Евровидении» – и так уж получилось, что национальные особенности шоу-бизнеса подмяли в этом именно песенном, а не каком-то там «светском» конкурсе его профессиональную составляющую. Однако именно в этом мае на «Евровидение» отправляется артистка, пробившая себе дорогу на конкурс своим профессионализмом – как известно, Дина Гарипова выиграла телеконкурс «Голос». Карьерную победу профессионала и должен комментировать профессионал – и мы обратились к певице Маше Кац, которая под псевдонимом Юдифь принесла нам в далеком 1994 году на дебюте России на Евровидении девятое место. К сожалению, в последующие годы, когда само термин «профессионализм» стал на нашей поп-сцене своего рода ругательством, об этом былом успехе все, скромно потупив очи, предпочли забыть. А ведь Маша выступила куда как успешнее, чем иные поп-фабриканты, представлявшие нашу страну на «Евровидении» в последующие годы… Вполне естественно, что мы не смогли удержаться от вопросов о «Евровидении»-1994: согласитесь, ведь это непорядок, когда гражданин России не в состоянии вспомнить, когда мы впервые выступили – и непозорно! – на «Евровидении» и какое место там заняли.

– Полагаю, что лишних вопросов задавать не следует – мы просто готовы выслушать ваш рассказ о то, как вы оказались первой представительницей России на «Евровидении»…


– Все началось с того, что Лев Землинский, уже бывший на тот момент клавишник «Лиги блюза», написал очень хорошую песенную программу и хотел ее записать и издать. Он заключил договор с компанией «Тау продукт» – эта фирма в то время занималась многими интересными артистами, такими, к примеру, как «Ногу свело!» и «Вопли Видоплясова». Точнее говоря, Лев хотел меня нанять как сессионную певицу, чтобы я просто исполнила его песни. Я записала эти десять песен, получила свой гонорар и успокоилась – поехала на гастроли с «Лигой блюза». И вот, через несколько месяцев, когда я опять была опять на гастролях – кажется, в Прибалтике – Лев разыскал меня. Оказалось, что он послал три наших песни на отборочный тур «Евровидения», и одна из них понравилась представителям Второго канала и «Программы «А», которая тогда и занималась национальным отбором на конкурс. Ситуация сложилась известная – «без меня меня женили», и поскорее вызвали в Москву готовиться к конкурсу.

Но мне самой действительно хотелось на «Евровидение»! Еще когда-то в юности, глубокой ночью я увидела по телевизору репортаж о «Евровидении» и поняла, что, слава Богу, на свете существует не только конкурс в Сан-Ремо и весь этот разгул социалистической эстрады. А ведь в те годы «Евровидение» действительно было очень музыкальным, песенным конкурсом – такой праздник музыки. Конечно, я сразу размечталась о том, как я попаду на этот конкурс – но потом, естественно, забыла об этом… И вот мне выпал такой шанс!

Я вернулась в Москву, и мы начали подготовку к выступлению на национальном отборочном туре. Проблема была в том, что все песни были написаны на английском и в таком виде и прошли отбор – а по тогдашним правилам песню надо было петь на русском. Несколько довольно известных авторов пытались написать нам русские тексты – к сожалению, их нельзя было петь никоим образом. Их читать-то было стыдно… В результате в ночь перед моим выступлением на отборочном туре посредством мозгового штурма я, мои родители и мой первый муж, сидя на кухне за чаем, наконец-то написали этот текст и подписали групповым псевдонимом «Пилигрим». Я сразу же позвонила Лёве, обрадовала его, что все срослось, и что у нас есть полноценная песня.

На самом деле после моего выступления на отборочном туре я была уверена, что его выиграют «Ногу свело!» – но не потому, что я была не уверена в себе; просто мне очень понравилась песня ребят. Макс Покровский был просто в ударе, и я была убеждена, что его группа должна выиграть – я же не понимала, что для «Евровидения» их песня – неформат. И когда я выиграла с перевесом в один балл – который мне обеспечил, как я потом поняла, покойный ныне Юрий Саульский, я прошла за сцену, а мне и говорят: «Маша, ты выиграла!» А я отвечаю: «Ну и что?» Я не воспринимала свою победу на отборочном туре как нечто особенное – ведь на сцене были мои приятели: с Максом Покровским мы вообще выросли в соседних дворах; с группой «Квартал» я как раз до того работала целый год, с «Мегаполисом» я работала как бэк-вокалистка… То есть практически всех я очень хорошо знала и воспринимала этот отбор как конкурс среди своих. Мне казалось, что я войду в тройку или пятерку лучших, но что я выиграю – мне это в голову придти не могло. Так что выигрыш и свалившийся на меня груз ответственности стал для меня полной неожиданностью. Как водится, пошли телефонные звонки – и комплиментарного свойства, и наоборот: вспомнили про мое имя, и некая обиженная певица и ее сумасшедший муж решили, что на «Евровидение» должен ехать артист – представитель титульной нации! Они подняли бучу и даже судились со Вторым каналом, по поводу того, что их сняли с отборочного тура – они ухитрились поменять песню. А это, как известно, категорически запрещено. Тем более, Россия принимала участие в «Евровидении» в первый раз, а наблюдатели наверняка не простили бы такого ляпа, и страна получила бы штрафные санкции.

Без изрядной ложки дёгтя дело все же не обошлось: телеканал обещал мне съемку клипа и поездку в Дублин за государственный счет – но, как водится, аккурат в ночь после моей победы выяснилось, что ничего этого не будет, и деньги на участие в «Евровидении» я должна искать сама. Дело дошло до того, что меня хотели заменить на другую певицу – а что, формального нарушения не было бы: песню отобрали в прямом эфире, а кто конкретно поет – дело десятое. В ночь перед пресс-конференцией я решила, что мне нужно разыгрывать карту Пилигрима, то есть автора текста. И когда мне был задан вопрос: «А знаете ли вы, что вас могут заменить?», я ответила – «не думаю, что руководство телеканала сочтет рентабельным менять не только певицу, но и автора текста».

Подготовка к выступлению в Дублине была очень сложной. Валентин Гнеушев просто бился со мной, создавая мой сценический образ библейской Юдифи – я ведь рокерша и хулиганка, с люберами дралась в свое время… Но команда профессионалов, готовившая меня к «Евровидению» – театральный художник Павел Каплевич, фотограф Валерий Плотников и стилист Александр Шевчук – работала отлично, да и я сама прочла немало литературы и сжилась с собственным образом. Мы придумали идею с, так сказать, оживлением картины Густава Климта – а потом ее подхватили у нас многие и многие. В Дублине-то как минимум профессионалы поняли, что мы имели в виду именно картину Климта – это здесь про нее и не вспомнили.

Сам конкурс был очень интересным и очень сложным – мне просто продыху не давали. В результате я там не ела, не пила, не спала – только нервничала, и довела себя до бронхита. К счастью, со мной поехали мой тогдашний муж и гитаристы Игорь Хомич и Вадим Чебанов. Если бы не поддержка Игоря, с которым мы до сих пор вместе играем, я бы и не знала, что со мной там произошло.

Каждая делегация на «Евровидении» устраивает свою вечеринку и выставляет свой видеоклип и промо-продукцию – с этим мы, кстати, заняли там второе место. Вечеринка же наша происходила одновременно с вечеринками делегаций Германии, Англии и Франции – то есть предполагалась, что к нам никто не придет. Мы провели краткий мозговой штурм в фойе гостиницы и решили кинуть клич – что у нас на вечеринке будут исконно русские угощения, то есть блины, икра и водка – а также интересный музыкальный салон. В музыкальном салоне играл как раз Вадим Чебанов – он блистательный классический гитарист и вытянул всю вечеринку – а уж потом начались возлияния. В общем, у нас был полный аншлаг, что тоже сильно повлияло на общее отличное отношение к нашей делегации. Что не мешало, впрочем, дремучим представлениям многих западных коллег о России – нам задавали вопросы и о медведях, ходящих по улицам… Но мы выглядели совершенно вменяемой делегацией, поступившей очень умно: у меня был совершенно понятный западным людям сценический образ и, кроме того, мы, как говорится, не лезли со своим уставом в чужой монастырь. Вот в результате этого мне и удалось занять девятое место, хотя страна-дебютант на «Евровидении» редко когда поднимается выше 18 места. Но после утреннего прогона программы мне эдак сообщили, что России отвели 22 место – что было совершенно ужасно: ведь не только я, так сказать, садилась в лужу, но и на следующий год из «Евровидения» вылетала страна, а затем необходимо было опять платить вступительный взнос, который тогда составлял что-то около 150 000 фунтов стерлингов. А ведь в тотализаторе букмекеры не ставили меня ниже пятого места. Настроение окончательно испортилось, я начала нечеловечески нервничать, и к вечернему, основному выступлению, довела себя до малорабочего состояния.

А тут еще буквально за несколько минут до выхода на сцену со мной случился совсем жуткий инцидент. Ко мне подошла основная моя конкурентка, польская участница, дико красивая Ева Курняк – но с плохой, ведьмаческой репутацией у себя на родине – обнимает меня, и на ломаном русском говорит: «Маша, я тебя так боюсь, ты так здорово поёшь!» Отходит – и у меня начинает из носа кровь капать прямо на концертное платье! Но тут мне повезло, что у меня в процессе подготовки шоу завязался эдакий флирт с великим танцовщиком Майклом Флэтли – так, перемигивались мы. И вот Майкл тащит меня в мужской туалет, мы замываем платье и разворачиваем его на 180 градусов, благо покрой позволял. И вот уже на экранах идет мой профайл, Майкл прямо тащит меня на сцену и кидает в руки Игорю Хомичу и по рации командует телевизионщикам: «Не снимать сзади, там на платье пятна!» Выхожу на сцену, фотовспышки в лицо – у меня просто ноги подкашиваются… Но тут пошел отсчет, я увидела руки Льва Землинского, который дирижировал оркестром – и я успокоилась. А когда оркестр заиграл вступление, все мое волнение и вовсе ушло, и я спокойно отпела свой номер. И когда я выходила на поклон – а мы его отдельно репетировала – у меня в голове была только одна мысль: «Всё! Всё закончилось!» Я себе тогда прямо на сцене дала слово, что ни в одном конкурсе больше участия принимать не буду. И держу его до сих пор.

Когда я сошла со сцены, то поняла, что сделала все, что было в моих силах, выложилась не всю катушку. 22 место? Ну и что, пусть – мне не в чем было винить себя. Девятое место стало для меня полной неожиданностью, мне казалось, что это должно быть расценено, как триумф – увы, на родине мое участие оценили как большой провал.

– Меня в 1994 году тоже очень удивило, что после столь убедительного выступления с толковой песней у вас не последовало никакого успеха на отечественной сцене, хотя и тогда уже было ясно, куда все катится в родном шоу-бизнесе…

– В результате всяческих подковёрных манёвров я была обвинена в манерности и отсутствии опыта на фоне иных конкурсантов того года, и на последующие годы вообще была исключена из темы «Евровидения» – обо мне и не вспоминали, а говорили лишь о моих последователях… В 1995-м на конкурс поехал Филипп Киркоров и нарвался на штрафные санкции – он поменял вопреки строгим правилам «Евровидения» свой сценический наряд перед выходом на основное шоу. А ведь под предварительно показанный костюм строится весь сценический свет – поэтому Филипп был на сцене весь зеленый, как Фредди Крюгер. И в 1996 году Россия на «Евровидении» не выступала, хотя отборочный тур состоялся – именно я его вела, а выиграл этот тур Андрей Косинский с очень удачной песней.

К тому же у меня был контракт на пять лет с фирмой «Тау продукт», которая в результате всех этих склок утеряла интерес ко мне. Я же все эти годы проработала в клубах и с «Лигой блюза», и собственным составом – мне просто не давали выхода на большую сцену.

– Какова была роль телевизионщиков со Второго канала в этом заговоре молчания?

– Они-то меня как раз не бросали, ротировали по мере сил, в особенности «Программа «А» – но у самой этой программы вскоре начались неприятности и она закрылась. И меня только в «Программе «А» и показывали, причем очень дозировано. Но я была под контрактом – значит, продюсеры не хотели иметь со мной дело, меня ж надо было выкупать.

– Не кажется ли вам странным, что в этом году Первый канал опять послал свою кандидатуру на конкурс безо всякого публичного обсуждения?

– Прежде всего я хочу сказать, что вопреки всеобщему мнению, никакие правила не нарушены в том смысле, что отбор исполнителя сейчас не проводился публично. На самом деле правила «Евровидения» таковы, что канал может отобрать песню и потом под нее устраивать конкурс исполнителей, а может просто выбрать и песню, и исполнителя волевым решением. Когда я принимала участие в «Евровидении», такие ходы были категорически запрещены: только публичное голосование, только отбор. В те времена и петь полагалось только под оркестр, и только на родном языке, а никак не на английском. Плюс существовал выбор – или музыканты на сцене, или подтанцовка; сейчас этого нет.

Я очень ценю свое девятое место потому, что за меня голосовали люди из Европы, а не жители бывших стран СССР, которые тогда и не входили в ассоциацию «Евровидения». Сейчас-то девятое место можно получить за счет набора баллов от, скажем, Грузии – у меня таких возможностей не было. В тот момент «Евровидение» было предельно честным конкурсом.

– Впервые за много лет в 2013 году от России на «Евровидение» едет по-настоящему профессиональная певица с песней нестыдного качества – и каково ваше мнение о наконец-то состоявшемся прогрессе нашей поп-сцены хотя бы на этом уровне?

– Я очень рада, что в кои-то веки от нас на «Евровидение» едет человек совершенно незаезженный в медийном смысле и безусловно талантливый. Да, всем очень интересно, как будет разворачиваться дальнейшая профессиональная судьба Дины Гариповой – ведь ее карьера очень логична: она выиграла шоу «Голос», и теперь поднимается на следующую ступеньку своей карьеры. У нее отличные вокальные данные и замечательные наставники – Александр Градский и Леонид Гуткин, с такими людьми и музыкантами промахов быть не может. И я хочу пожелать Дине не быть врагом самому себе, помнить о том, что на «Евровидении» главное – это сцена. Нужно понимать, что такой конкурс – это прежде всего один этап в жизни, ведь у многих, выигравших «Евровидение», эта победа никак не повлияла на карьеру. Если Дина будет собой довольна после конкурса хотя бы «на троечку» – этого вполне достаточно. Ведь жизнь не кончается на «Евровидении»!

– Коль скоро Дина – фигура на нашей сцене новая и в значительной мере сама всего добившаяся, то может ли ее участие в «Евровидение» послужить каким-то поводом для размышлений нашей шоу-бизнесовой мафии об истинном профессионализме и способе построения сценической карьеры?

– Дай-то Бог, ведь рейтинги «Голоса» были очень высокими. По-хорошему, руководство Первого телеканала должно задуматься над тем, что все эти картонные недоделки, заполнившие нашу поп-сцену, уже давно должны уйти на второй план. Публику не обманешь – что и показал интерес к шоу «Голос». Если телевидение чудесным образом дает шанс талантливому человеку, то такой ход всегда привлекает аудиторию. Причем не аудиторию «за 60», к которой практически исключительно апеллирует теперь наш шоу-бизнес, а зрителя именно среднего возраста, который может формировать и концертную базу – мы должны вернуться в то прошлое, когда отбор артистов шел именно «снизу» и в ответ на чаяния слушательской аудитории. Быть может, это была в свое время иллюзия – но такая иллюзия необходима и слушателю, и всем нам, стоящим на сцене. И сегодняшний успех Дины должен заставить понервничать всех тех, кто совершенно не соответствует занимаемому положению по своим низким, что уж говорить, профессиональным качествам.

– У нас уже все настолько отвыкли, что поющий человек – это именно певец, а не медийный или светский персонаж, что и образ Дину наверняка начнут эксплуатировать с точки зрения такой вот «светскости»…

– К несчастью, от этого никуда не денешься. Я вот свои обязанности медийности выполняю, может, процентов на десять – это просто не то, чего я хотела бы добиться в жизни. Внутренняя потребность создавать песни и записывать их, выступать на сцене, быть постоянно в форме – всё это совершенно несовместимо с ночной «светской жизнью», с показами мод, со всяческими вечеринками. Я стараюсь до минимума свести свое общение с местным бомондом – я просто чужая для них. Так что пусть у Дины всегда будет такой плотный именно рабочий график, чтобы именно к ней в студию приезжали журналисты и фотографы, а не наоборот, и чтобы ее жизнь освещалась именно с профессиональной стороны, а не со стороны того, какое платье она надела, с кем встречается, какую машину купила… Я ей от всей души желаю именно такого интереса к ее персоне, интереса профессионального!

Comments

vs_baronin
Jul. 16th, 2014 12:01 pm (UTC)
ОК!

Profile

говорит
vs_baronin
vs_baronin

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner