vs_baronin (vs_baronin) wrote,
vs_baronin
vs_baronin

Categories:

Саймон Филлипс: «Свинговать я научился раньше, чем пошёл в школу»

Оригинал публикации (сокращенной до 20 000 печатных знаков) находится здесь. Нижеприведенный текст приводится в редакции для невышедшего журнала «Music Box» №72.

••••••••••••••••••••

САЙМОН ФИЛЛИПС (SIMON PHILLIPS):

«СВИНГОВАТЬ Я НАУЧИЛСЯ РАНЬШЕ, ЧЕМ ПОШЁЛ В ШКОЛУ»

Одной из самых главных, если не просто главной музыкальной сенсацией франкфуртской выставки MusikMesse ‘2015 стали выступления в рамках ее концертной программы фьюжн-квартета PROTOCOL II под руководством совершенно легендарной личности – британского барабанщика, композитора и продюсера Саймона Филлипса (Simon Phillips). Эти два концерта оказались частью европейского турне в поддержку новейшей работы Саймона и его коллег «Protocol III». Пройти мимо возможности провести интервью с Саймоном было никак нельзя… До первого выступления PROTOCOL II на сцене Agora Stage оставалось более шести часов, и потому оказалось возможным поговорить со звездой барабанного искусства спокойно, не торопясь и воистину обо всех тонкостях его мастерства.




Music Box: После многих лет работы с TOTO ты вернулся во Франкфурт с собственным составом PROTOCOL II. В чем, по-твоему, заключается разница между твоей старой группой PROTOCOL и новым коллективом?

Simon Phillips:
Для начала я хотел бы заметить, что никогда не называл свой состав PROTOCOL, или PROTOCOL II – это всё в какой-то степени уловки промоутеров. Просто группа более-менее стабильно существовала со времен записи моего сольного альбома «Protocol» в 1988 году, отсюда, понятно, и название пошло. Хотя, с другой стороны, название PROTOCOL носил мой первый состав еще в середине 1970-х, и я упоминал его в видео, записанном в конце 1980-х для журнала «Modern Drummer». Но, повторюсь, я никогда не настаивал именно на таком имени нашей группы.
А когда в 2013 году мы записывали альбом, получивший название «Protocol II», и находились уже на стадии финальных наложений, то гитарист Энди Тиммонс (Andy Timmons) и клавишник Стив Вайнгард (Steve Weingart) почти одновременно обратились ко мне с вопросом: «Слушай, Саймон, а как мы назовем нашу новую работу?» Тут-то я и вспомнил, что как раз исполняется 25 лет с момента записи альбома «Protocol» – а раз так, то разумно вернуться к этому названию. Но с точки зрения музыки мой первый альбом и «Protocol II» отличались друг от друга, как небо и земля: если в 1988 году я записывал практически все инструментальные партии самостоятельно, то два года назад мы создали альбом, выросший из нашего коллективного музыкального видения как единой группы. Всё-таки барабанщик, каким бы виртуозом он не был, никогда не запишет в одиночку действительно музыкальный альбом, с запоминающимися мелодическими и гармоническими построениями. «Protocol II» оказался очень свежим альбомом лично для меня – Стив, Энди и Эрнест Тиббс (Ernest Tibbs) работали именно как команда композиторов, а мой вклад как автора в материал был на сей раз довольно скромным. Я писал только небольшие сегменты композиций и, естественно, отвечал за все аранжировки партий ударных. Конечно, при разучивании самых сложных композиций случалось и так, что я начинал играть её, исходя из собственного понимания сущности музыкального материала, а группа подключалась только потом. Но, тем не менее, «Protocol II» – это именно работа группы, а не сольный CD Саймона Филлипса в компании приглашенных музыкантов. Когда я послушал уже сведенный материал, я собрал музыкантов и сказал им: «Решено, альбом будет назван “Protocol II”». Я почувствовал в этом альбоме развитие на современном музыкальном уровне всех тех принципов, что были когда-то заложены моим альбомом «Protocol». А наша новейшая работа, «Protocol III», издание которой мы и поддерживаем этим концертным турне, не является копией предыдущего альбома – на сей раз мы постарались звучать именно как серьезная группа 2015 года, пользующаяся всеми новейшими достижениями студийной техники в смысле абсолютно точной передачи нюансов нашего мастерства как инструменталистов. Полагаю, что всё у нас получилось как надо, и новые композиции звучат очень по-современному. Вечером на нашем концерте ты сам убедишься в этом!

MB: Ты происходишь из семьи музыкантов, и потому не мог не продолжить дело, заложенное в тебе уже на уровне генов. Но почему ты избрал своим инструментом именно барабаны?

SP:
Мой отец, Сид Филлипс (Sid Phillips), был лидером эстрадно-джазового биг-бэнда – так что музыка дома звучала постоянно, а у нас дома была и собственная группа или, если угодно, оркестр. Да, я не мог не стать музыкантом – и когда мне исполнилось то ли три, то ли три с половиной года, отец сам посадил меня за ударную установку. С того момента я уже не понимал, как можно быть в жизни кем-то другим, а не барабанщиком.

MB: Какая музыка в наибольшей степени повлияла на тебя как барабанщика и музыканта в молодости, и какую музыку ты предпочитаешь слушать сейчас?

SP:
Начну с того, что я научился ставить пластинки на проигрыватель в крайне нежном возрасте – мне было всего лет пять, поэтому можно сказать, что с самого детства я слушал всё, что попадалось под руку. Но, учитывая музыкальность нашей семьи, я осуществлял свой выбор из далеко не худших образцов современной на тот момент музыки! На формирование моего вкуса в детстве сильно повлиял старший брат, который вполне профессионально пел ранние хиты THE BEATLES, THE ROLLING STONES и иных британских поп-роковых звезд тех лет. А моя мать была большой поклонницей диксиленда, джазовых биг-бэндов и послевоенной американской киномузыки авторства Каунта Бэйси (Count Basie), Бенни Гудмана (Benny Goodman) и Арти Шоу (Artie Shaw) – собственно, она очень здорово исполняла подобный материал. Вот так я и рос, а вокруг меня звучал свинг – и свинговать в барабанной игре я научился едва ли не раньше, чем пошел в школу. Мой первые публичные выступления также случились весьма рано – я играл и с биг-бэндом отца, и с диксилендами, где выступали его друзья.
А что я слушаю сейчас? Да опять же – совершенно разнообразную музыку. Но, честно говоря, меня нельзя назвать меломаном или каким-то увлеченным слушателем – у меня на это просто времени не хватает. Я живу в Лос-Анжелесе, и моё время в основном занято работой в собственной студии, где я являюсь саунд-продюсером и ведущим инженером звукозаписи. Мой день строится так – после завтрака я отвечаю на неотложные электронные письма, а затем отправляюсь в студию, где день-деньской работаю над музыкальным материалом. И на прослушивание музыки ради удовольствия времени зачастую совершенно не остается. Однако моя подруга, чтобы разбудить меня, каждое утро заводит альбом Майлза Дэвиса (Miles Davis) «Kind Of Blue» – это, так сказать, музыка моего пробуждения. Иногда, правда, вместо этого альбома она ставит работу Уэйна Шортера (Wayne Shorter) «Speak No Evil». Так что с утра я обычно слушаю акустический джаз – это очень приятная для прослушивания, «чистая», как я выражаюсь, музыка, и мне очень нравится и манера записи подобной музыки, особенно 1950-х – 1960-х годов, и те технические приемы, которые в то время применялись в игре музыкантов. Для меня акустический джаз является величайшим успокоителем – мне всегда приятно послушать отлично сыгранную музыку безо всяких звуковых обработок, без дисторшна. Да хотя бы потому, что в студии мне постоянно приходится иметь дело с дисторшном, всеми этими громкими гитарами и барабанами – ну, ты понял, о чем я говорю!

MB: А кто из барабанщиков был твоим первым кумиром и ориентиром в деле освоения ударных инструментов? И кто из современных барабанщиков заслуживает того, чтобы обратить на них пристальное внимание?

SP:
Моими кумирами в деле искусства игры на барабанах были и остались великие джазовые инструменталисты Джин Крупа (Gene Krupa), Бадди Рич (Buddy Rich) и Луи Бельсон (Louie Bellson) – а также те барабанщики, которые играли в биг-бэнде моего отца. Именно под записи Джина, Бадди и Луи я играл на барабанах – но у меня дело не ограничивалось одним только джазом: я играл под записи группы THE DAVE CLARK FIVE и, естественно THE BEATLES – Ринго Старр (Ringo Starr) тоже здорово повлиял на меня. Плюс я играл под записи лучших лондонских сессионных музыкантов 1960-х, которые приносил домой отец – без умений этих людей британская поп-музыка той эпохи просто не состоялась бы. То есть на мои вкусы в музыке и навыки игры еще в детстве повлияла масса совершенно различных музыкантов… А позже я старался перенимать лучшее у таких профессионалов, как Билли Кобэм (Billy Cobham), Бернард Парди (Bernard Purdie) и Ленни Уайт (Lenny White). Но это не означает, что я позабыл о кумирах детства – я неоднократно бывал на концертах Бадди Рича. И пусть Бадди был уже немолод, но всегда же приятно слушать и смотреть, как работает музыкант такого уровня.
Если же говорить о современных барабанщиках, то здесь есть, кого послушать! Буду скромным, и не стану упоминать себя – хотя бы потому, что моё творчество сейчас значительно смещено в сторону джаза и фьюжна. Из молодых барабанщиков я хочу выделить Грега Хатчинсона (Greg Hutchinson), Эрика Харлэнда (Eric Harland) и Джастина Брауна (Justin Brown), а также совершенно удивительного инструменталиста Марка Джулиана (Mark Guiliana), сочетающего в своей игре джаз и сложные размеры, свойственные для прогрессивного рока. Конечно, нельзя не упомянуть великих барабанщиков Денниса Чэмберса (Dennis Chambers) и Дэйва Уэкля (Dave Weckl) – только какие они молодые, всего-то на пару-тройку лет лет младше меня. И все они – прекрасные музыканты, заслуживающие внимания настоящего меломана.

MB: Ты уже в 1970-е принимал участие в совершенно фантастическом количестве студийных записей – а какую свою работу ты считаешь первой, записанной в статусе Мастера с большой буквы?

SP:
Я записывал столько самого различного материала в 1970-е, что мне очень трудно дать определенный ответ на этот вопрос… Но если хорошенько подумать, то работой, которая закрепила за мной звание настоящего профессионала и сделала мое имя общеизвестным в мировом масштабе, стал альбом Джеффа Бека (Jeff Beck) «There & Back» 1980 года. Понятно, что я и до того играл с очень известными музыкантами и группами – взять хотя бы Стэнли Кларка (Stanley Clarke), Криса Фэрлоу (Chris Farlow), гитариста ROXY MUSIC Фила Манзанеру (Phil Manzanera), покойного Джека Брюса (Jack Bruce), или первый, ещё студийный состав WHITESNAKE. А мои записи с JUDAS PRIEST и THE MICHAEL SCHENKER GROUP до сих пор вызывают восторг у барабанщиков, исполняющих хэви-метал: «О, Саймон Филлипс! Он играл на альбоме “Sin After Sin” JUDAS PRIEST!»

MB: А еще ты записывал в 1978 году партии ударных для чудовищно недооцененной работы – первого сольного альбома бас-гитариста DEEP PURPLE Роджера Гловера (Roger Glover) «Elements»…

SP:
Да, мы называли его «Elefants» – потому что у нас получился альбом, как бы никуда не помещавшийся! Он сильно опередил своё время, и никто вообще не знал, к какой стилистике его относить – джаз, фьюжн или инструментальный рок? – и как продвигать на рынке… Я вообще многим обязан Роджеру – именно он позвал меня на запись альбома JUDAS PRIEST «Sin After Sin», который сам и продюсировал, затем сыграл на «Elements», а потом от Роджера поступило приглашение играть на записи его очередной работы как продюсера – дебюта THE MICHAEL SCHENKER GROUP. В результате у меня на какое-то время даже образовалась репутация барабанщика, исполняющего хэви-метал – хотя, конечно, никаким хэви-металом наши работы с Роджером не были: хэви-рок в чистом виде или, как бы сказали сейчас, классический рок. С другой стороны, когда я работал с JUDAS PRIEST, мы все находились в одной комнате, массу партий записывали совместно, а громкость в мониторах была такая, что я, пожалуй, могу заявить, что присутствовал во время рождения хэви-метала как стиля! Но для профессионального музыканта любой опыт полезен… А сотрудничество с еще одним хард-рокером, бывшим гитаристом THIN LIZZY и WHITESNAKE Джоном Сайксом (John Sykes) в 1995 году состоялось неожиданно: он мне сам позвонил, представился, и пригласил на запись – а я и отвечаю: «Какой такой Джон Сайкс?» Да, случалось и так, что меня приглашали поработать в студии совершенно прямолинейным образом, минуя менеджеров и фирмы грамзаписи.
Если же говорить об абсолютно лучшей записи, в которой я принимал участие – то при всей трудности такого выбора я назову работу над альбомом «Protocol II». Это была настоящая сбывшаяся мечта, и не в последнюю очередь потому, что я по существу начал свою карьеру музыканта заново, с совершенно новым составом из фантастических инструменталистов.

MB: Как ты оказался в составе TOTO, и что в этой группе ты нашел такого особенного, что играл с ней в течение совершенно невероятного времени, а именно 22 лет?

SP:
Приглашение стать музыкантом группы TOTO было для меня совершенно неожиданным, однако имело свою предысторию: еще в 1989 году клавишник и один из отцов-основателей TOTO Дэвид Пэйч (David Paich) побывал на концерте THE WHO как раз в период моей работы в группе, и выпросил у нашего концертного звукорежиссера Лейфа Бэнкса (Leif Banks) запись концерта. Затем Лейф поехал в турне с TOTO в качестве уже их концертного звукорежиссера… А еще раньше, в 1986 году, я оказался с гитаристом TOTO Стивом Лукатером (Steve Lukather) на одной сцене – это был совместный концерт TOTO, Джеффа Бека и группы SANTANA Карлоса Сантаны (Carlos Santana), закончившийся джем-сейшном трех гитаристов. Естественно, с TOTO тогда играл покойный ныне барабанщик Джефф Поркаро (Jeff Porcaro), a их выступление было великолепным. Но, скажу честно, я никогда не следил за их творчеством… И вот, однажды вечером в августе 1992 года, когда я в очередной раз собирался отъехать из Америки на родину, у меня зазвонил телефон. Это был Стив Лукатер. Я знал, что Джефф скончался при странных обстоятельствах, и собирался было выразить Стиву свои соболезнования, но он сразу перешел к делу: «У нас вышел новый альбом, и уже распланировано турне из 42 концертов в его поддержку. Смог бы ты нас выручить?» Я согласился сразу, ведь работать с TOTO – это величайшая честь для инструменталиста даже самого звёздного уровня. Я попросил его предоставить мне все их записи и для начала объяснить на словах, какого звучания они ждут от меня. И сразу же предупредил Стива, что мне нужно какое-то время для обдумывания их предложения – я не хотел разрываться между TOTO, своими проектами и студийной работой. Стив попросил: «Только долго не раздумывай…» Я его понимаю – у TOTO тогда была техническая и административная команда из почти 40 человек, и в случае срыва тура они бы все оказались безработными. Стив очень оперативно передал мне новейший альбом TOTO «Kingdom Of Desire», и после первого же прослушивания CD я понял, отчего группа обратилась именно ко мне. Повторюсь, на тот момент я не слышал записей TOTO со времён, наверное, альбома «Toto IV» (1982) и не представлял себе, куда эволюционировала группа. А оказалось, что за десятилетие TOTO стала несколько более рок-н-ролльной командой, чем я думал. Я понял, что такую музыку мне будет интересно играть. Для верности я задал вопросы ряду своих друзей и знакомых: «А стоит ли мне вообще работать с TOTO?» Ответы же были единообразные: «Не размышляй – даже для тебя это фантастическая возможность!» Ни у кого не возникало мысли, что я не справлюсь с материалом группы. Я перезвонил Стиву и сказал, что готов к работе, но он честно предупредил меня о том, что репетиционный период будет долгим и непростым. И не обманул – я в жизни ни с одной группой три недели не репетировал, кроме как с TOTO. Но я их понимаю – они играли только с Джеффом и ни с кем другим со школьных лет, и не очень хорошо представляли, как будет звучать группа с другим барабанщиком. То есть мои технические навыки у музыкантов сомнений не вызывали, но эти три недели ушли на поиск фактически нового звучания группы. Первую же репетицию мы начали с не самой простой композиции «Hydra», и хотя её новое звучание, скажу честно, оказалось комфортабельным не для всех музыкантов группы и представителей менеджмента, находившихся в репетиционном зале, всем сразу стало понятно, что они присутствовали фактически при втором рождении TOTO. Да ведь всем и не угодишь… Возможно, это громко сказано, но когда я официально вошел в состав TOTO, все расценили этот факт как начало нового этапа в творчестве группы – коллектив смог не просто продолжать свою карьеру, но и эволюционировать, рости и развиваться. Сами музыканты TOTO признавали, что я был в группе больше, чем просто барабанщиком – а иначе я не играл бы с ними более 20 лет.



MB: Позволим себе предположить, что именно при исполнении джаза ты чувствуешь себя наиболее комфортабельно…

SP:
Нет, ни в коем случае – при исполнение рок-музыки я не испытываю ни малейших затруднений! Вернее всего сказать, что я выработал свою собственную манеру игры на стыке би-бопа, акустического джаза и прямолинейного рок-н-ролла, перекинув мостики между этими стилями, что и позволило мне совершенно свободно записываться даже с THE MICHAEL SCHENKER GROUP. При исполнении столь разной музыки я совершенно не меняю манеру игры – я просто подстраиваюсь под материал и иногда меняю инструменты. При исполнении акустического джаза я использую малую ударную установку с размером бас-барабана меньшим, чем 16" x 24" и меняю палочки – у джазовых палочек модели ProMark Will Kennedy иной радиус закругления головки, нежели у моей подписной серии ProMark и, следовательно, я могу добиваться более мягкого звукоизвлечения. Но я исполняю именно музыку и не очень думаю о том, в каком стиле я играю – понятно, что при исполнении рок-материала мне приходится работать более экспрессивно и прямо-таки атаковывать барабаны. Не скрою, иногда своей игрой я могу распугать присутствующих в студии… Только нужно помнить, что у современных барабанщиков, играющих рок, практически отсутствует грув – если кто в должной мере обладает им, так это только Ян Пэйс (Ian Paice) из DEEP PURPLE. Хороших барабанщиков в роке много, но Ян играл и играет с грувом, и это выделяет его из общей массы музыкантов… Не скрою, и я такой же – когда я записывался с WHITESNAKE или THE WHO я старался играть свои партии с джазовым подходом, и это неизменно вызывало восторг музыкантов.



MB: Кто входит в твой «состав мечты»?

SP:
Мне не о чем мечтать – я сейчас играю с этой группой, с этими музыкантами! Энди Тиммонс, Стив Вайнгард и Эрнест Тиббс – кто может быть лучше этих парней? Конечно, сейчас существует огромное количество первоклассных музыкантов, но создать настоящую группу – это нечто гораздо большее, нежели просто собрать в один коллектив трех-четырех великих инструменталистов. Ведь такие люди совершенно необязательно будут хорошо звучать как единая группа, да и сработаются ли они друг с другом – это совершенно отдельный вопрос. А когда я репетирую или играю со своим современным составом, у меня в голове крутится одна и та же мысль: «Надо же – игра дается нам безо всяких усилий, и все вместе мы звучим великолепно!» Так что PROTOCOL II – это мой идеальный состав на сегодняшний день.

MB: Как известно, ты – не только барабанщик, но и востребованный саунд-продюсер и инженер звукозаписи. Как ты пришел к этой работе, и почему вообще решил заниматься продюсированием?

SP:
А здесь та же история, что и с игрой на барабанах – у нас дома был современный для своего времени катушечный магнитофон. И я уже с четырех лет, играя на барабанах, норовил записывать свою игру, а затем прослушивать результат. Для меня всегда было что-то волшебное в том, чтобы нажать на красную кнопку с надписью «Record». В свою очередь, мой отец много записывался для радио BBC, и я с раннего детства то и дело попадал в тон-студии BBC Radio 1. Мне очень нравилась атмосфера в студиях и всё, что меня там окружало – я тихо сидел в углу с леденцом, категорически не шумел и, как зачарованный, смотрел на загорающуюся красную надпись «Record On» и любовался микрофонными стойками с подвешенными к ним массивными микрофонами. Можно сказать, что я вырос в студиях среди магнитофонов! То есть некоторые играют с детства в футбол, большинство мальчишек просто смотрят кино, а вернувшись из кинотеатра, наряжаются как главный герой фильма и разыгрывают какие-то сцены перед зеркалом – а я играл в звукорежиссёра. Кончилось всё это тем, что уже в школьные годы я собрал дома работающую студию, причем для этого мне пришлось серьезно углубиться в учебники по практической электронике. Я был в полном восторге от самого запаха плёнки, от созерцания того, как на магнитофоне крутятся катушки… Но самое главное – я люблю звук. И мне всегда было важно дотошно зафиксировать на плёнке звучание собственных барабанов. Когда я стал серьёзным сессионным музыкантом, то начал уделять самое пристальное внимание типам используемых микрофонов и их расстановке. Мне было интересно, отчего бы в одной студии я звучу лучше, нежели в иной, и почему у одного звукорежиссера записи выходят лучше, чем у другого. Вот так всё и начиналось – я стал продюсером совершенно естественным путем из реализации собственного интереса к звукозаписи.

MB: А теперь – вопрос о твоих инструментах. Почему ты остановил свой выбор именно на барабанах Tama и тарелках Zildjian?

SP:
Я начну с Zildjian! Здесь у меня выбора не было – когда я был молод, все в Англии хотели играть на тарелках Zildjian, а я особенно: ведь ими пользовались Джин Крупа и Бадди Рич. Эти тарелки обладали очень простым и громким звуком, а я хотел звучать так же, как мои герои. Но в 1960-х в Англии все думали, что тарелки – они все такие то ли грязные, то ли окислившиеся со временем. И когда Бадди Рича показали по телевидению с набором новеньких блестящих Zildjian, это был настоящий шок для всех барабанщиков. На тот момент Англия была очень небогатой страной – наверное, я бы даже сравнил её с Россией тех же лет – и все мы приобретали инструменты, и тарелки в том числе, на вторичном рынке, причем весьма недешево. Какой там Zildjian – мы покупали, что придется, и играли на тех тарелках, которые могли достать. Собственно, Англия стала более открытой страной только в 1970-е и 1980-е, а до того мы не только покупали инструменты, мы менялись ими… И когда я достал свою первую райд-тарелку Zildjian, я был несколько разочарован: у Бадди Рича все тарелки блестят, а у меня – нет! Так что для меня всегда существовала только одна марка тарелок… И когда в 1979 году легендарный менеджер по работе с артистами Zildjian Ленни ДиМьюзио (Lennie DiMuzio) предложил мне стать эндорсером бренда, то я был просто на седьмом небе от счастья. Как же – мечта сбылась!

С барабанами всё немного сложнее – до Tama я постоянно играл на Ludwig. Мне всегда нравилось мощное и громкое звучание этих барабанов, первая полная установка Ludwig появилась у меня уже в 1973 году, а вскоре компания предложила мне эндорсмент. Меня эти барабаны полностью устраивали, у меня было две установки Ludwig – одна для концертной работы, вторая – для студийных сессий. Но во время моего первого турне по Японии в 1978 году ко мне обратились представители Tama, однако, честно говоря, в тот момент я был совершенно не заинтересован в том, чтобы играть на японских барабанах. Я всегда предпочитал американские барабаны всем остальным, да и к тому же в те годы в Англии никто и не видал японских барабанов, не то чтобы играл на них. Будучи в Японии, я попробовал играть на Tama – и что ж, они оказались более чем неплохими! Проблема, однако, заключалась в том, что в конце 1970-х мало какие компании обеспечивали большую линейку размерностей барабанов – в этом смысле пионером был как раз Ludwig. Я спросил у представителей Tama: «А вы можете сконструировать барабаны различных размеров по моей собственной спецификации?», и они ответили – «Нет проблем!» Правда, установку для меня они разрабатывали довольно долго – свои первые барабаны Tama я получил только в 1979 году, и оказалось, что они полностью отвечает всем моим требованиям. Вот с тех пор я и сотрудничаю с Tama.

MB: Почти каждый профессиональный барабанщик в наши дни имеет свои взгляды на исполнение музыки и место барабанщика в группе, своего рода «философию барабанщика». А есть ли такая «философия» у тебя?

SP:
Моё мнение таково: нужно быть не просто барабанщиком, а музыкантом. Мне вспоминается, что еще в юности, как-то после концерта я получил замечательный комплимент от кого-то из слушателей: «Видно, что ты по-настоящему любишь музыку!» Я не помню, кто это сказал, и когда это было – очень, очень давно… И я задумался – а почему я вообще играю на барабанах? Верно, потому что я люблю музыку. А потом, когда я приступил к серьезной и напряженной сессионной работе, то понял, что еще одна важнейшая черта для музыканта – это дисциплина. Ты же не можешь на сессиях играть так, как это хочется лично тебе – ты должен слушать указания продюсера, уметь играть свои партии «с листа» и совершенно не возмущаться получившимся результатом: мол, я это не так себе представлял. И при записи ты не должен выпячивать свою технику игры – она проявляется здесь в другом, а именно во взаимодействии с остальными музыкантами в студии. Полагаю, что именно подобная студийная дисциплина очень помогла выработать мне собственный подход к сочинению и исполнению музыкального материала. Так что моя философия очень проста – играть именно музыку, а не оторванные от нее партии ударных, и сдерживать себя в не всегда необходимом самовыражении.

MB: Сегодняшний мир музыки – это еще и мир всяческих программируемых ритм-компьютеров. Каково же место и значение в нём настоящего барабанщика-виртуоза?

SP:
Как ты сам понимаешь, современная музыка не замыкается в рамках одной только электроники, где все эти хитрые штучки в основном и применяются. Настоящему профессиональному барабанщику всегда найдется, что играть – посмотри хотя бы на то место, которое сейчас занимает World Music, фолк-музыка стран Восточной Европы, особенно Болгарии, и Ближнего Востока в современном мире… Причем я не хочу сказать, что в плане ритмики она какая-то совсем уникальная, но в любом случае играть её барабанщику очень интересно. А если кто-то из моих собратьев по инструменту жалуется, что ритм-компьютеры отбирают у него хлеб, то я могу сказать только одно: «Оглянись вокруг! В мире полно прекрасной новой музыки – почему бы тебе её не играть?»

MB: Существует ли у тебя «инструмент мечты» – тот музыкальный инструмент, который ты очень хотел бы иметь, но у тебя его нет?

SP:
На самом деле я бы очень хотел получить в своё распоряжение хороший рояль – Steinway или Yamaha. Я не очень хороший пианист, но люблю играть на фортепиано. Ведь мой второй инструмент, после барабанов – это клавишные, и большую часть авторского материала я сочиняю именно на них. Я с детства люблю играть на клавишных и, честно говоря, хотел бы уделять этому больше времени. Но на самом деле я люблю все инструменты – на гитаре и бас-гитаре я играю относительно неплохо, и при отработке нового материала в своей студии могу сам себе записать их рабочие партии. С духовыми инструментами всё сложнее, потому что игра на них, с моей точки зрения – это всегда некоторое приключение.

MB: Каковы будут твои рекомендации как маститого профессионала молодым начинающим барабанщикам?

SP:
Не нужно себя ограничивать в музыкальных предпочтениях и замыкаться внутри одного музыкального стиля. Из современного богатства стилей каждый музыкант может почерпнуть для себя новое и полезное, и уж тем более барабанщик. Никогда не забывать о том, что ты играешь именно песню, а не просто партию ударных. Не пытаться играть в банальных, хорошо известных ритмах – пусть только в какой-то части песни ты обязан показать, что у тебя есть музыкальные идеи, а не простое следование канонам. Старайтесь заимствовать необычные ритмические рисунки в самых неожиданных местах. Вот посмотрите хотя бы на Майка Портного (Mike Portnoy) или на его преемника в DREAM THEATER Майка Манжини (Mike Mangini) – понятно же, что они слушали и слушают совершенно разнообразную музыку. Слушать много разных барабанщиков, а не только своих кумиров, и не бояться учиться у каждого из них. Уметь находить что-то новое для себя в каждой барабанной партии, в каждой песне, которую ты услышишь в жизни. Длинный список получился, но я полагаю, что всё это действительно важно для каждого играющего барабанщика.



Инструменты и оборудование Саймона Филлипса

Основная ударная установка – Tama Monarch Simon Phillips Signature Star Classic Series

Барабаны Tama:

2 x SMB 2415 Bass Drum 15" x 24"
SMG20R Gong Drum 14" x 20"
SMT184 Floor Tom Tom 14" x 18"
SMT1613 Tom Tom 13" x 16"
SMT1512 Tom Tom 12" x 15"
SMT1411 Tom Tom 11" x 14"
SMT1310 Tom Tom 10" x 13"
SMT1209 Tom Tom 9" x 12"
SMT1007 Tom Tom 7" x 10"
SP1465 Snare Drum 6.5" x 14"
SP125 Snare Drum 5.5" x 12"
MT1055 Snare Drum 5.5" x 10"
4 x Octoban Lo Pitch Set 7850N4L

Тарелки Zildjan:
Avedis Zildjian Swish Knocker 24" (1979)
Avedis Zildjian Swish Knocker 23.5"
Armand Zildjian Ride Cymbal Custom 22"
Armand Zildjian Hi Hat Cymbals 14"
Armand Zildjian Splash Cymbal 12"
Armand Zildjian Crash Cymbal Custom 19"
Armand Zildjian Crash Cymbal 18"
Armand Zildjian Crash Cymbal Custom 17"

Прочее оборудование:
Tama Drum Rack System
2 x Iron Cobra HP900RS Bass Drum Pedal
Leverglide HH905NL Hi-Hat Pedal
Star Snare HS100W Drum Stand
Roadpro HS80PW Snare Drum Stand
2 x Roadpro HC72BWN Straight Cymbal Stands
4 x Roadpro HC73BWN Boom Cymbal Stands
Ergo Rider Trio HT730 Drum Throne
CA45EN Long Cymbal Holder
2 x MC61 Multi Clamps
SP Custom Gong Drum Stand
SP Custom Octoban Stand
Remo Ambassador (Clear / Coated / Timpani Clear) Drum Heads
Pro Mark 707 Simon Phillips Model (Hickory) Drum Sticks


Малая (джазовая) ударная установка

Барабаны Tama:

Starclassic Maple Bass Drum 14" x 22"
Signature Simon Phillips Gladiator Snare Drum 5.5" x 14"
Starclassic Maple Floor Tom Tom 16" x 18"
Starclassic Maple Floor Tom Tom 16" x 16"
Starclassic Maple Floor Tom Tom 14" x 14"
Starclassic Maple Rack Tom 10" x 13"
Starclassic Maple Rack Tom 9" x 12"

Тарелки Zildjan:
Constantinople Ride 22"
Constantinople Crash 16"
Constantinople Ride 24"
Constantinople Crash 18"
K Hihats 14"

Прочее оборудование:
Remo Suede / Ambassador Drum Heads
Tama Drum Throne
Iron Cobra Kick Pedal
Iron Cobra Hi-Hat Stand
ProMark Will Kennedy Drum Sticks

Микрофоны:
Shure Beta 52
Tags: interviews, музторг
Subscribe

Posts from This Journal “музторг” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments